AURÈCE VETTIER
14 минут чтения
Журналист
Sophie Abriat
Художник
AURÈCE VETTIER
Есть блестящие умы, способные совмещать искусство и науку, реальное и воображаемое. Paul Mouginot, которому едва исполнилось 30 лет, — один из них. Фотограф и визуальный художник, этот инженер, специализирующийся на искусственном интеллекте (ИИ), также предан искусству и моде. В 2016 году он стал соучредителем daco — стартапа, специализирующегося на анализе конкурентов модных брендов с использованием данных и ИИ; компания вышла в финал премии ANDAM Innovation Prize 2018 года (Association nationale pour le développement des arts de la mode) и с тех пор была приобретена Veepee (бывший Vente privée).
В 2019 году этот художник-учёный разработал генератор текста с использованием цепей Маркова — алгоритма, хорошо известного в математике. Машина «поедает» произведения поэтов и писателей — например, Верлена, Рембо, Аполлинера, Уайльда, Тцару, — препарирует все слова и знаки препинания, инвентаризирует наиболее часто встречающиеся сочетания (порядок слов, расстановку запятых, языковые особенности) и вычисляет вероятность их появления. Затем Mouginot использует случайный сигнал и вычисленные вероятности для создания новых текстов, которые обладают «привкусом» авторов, на которых они основаны, но никогда ими не были написаны.
Он мог бы остановиться на этом и позволить машине продолжать работу самостоятельно. Но инженер в нём решил объединиться с ней и отобрать среди сгенерированных текстов лучшие фрагменты — те, что он называет «озарениями гения», — которые он переписывает на полоски бумаги. Художник в нём анализирует, редактирует и принимает решения. Эти тысячи полосок бумаги должны превратиться в книгу от Aurèce Vettier — так называется коллектив, который Mouginot создал вместе с Anis Gondoura, соучредителем daco и специалистом по ИИ; это псевдоним, созданный машиной из имён всех художников, которыми восхищается эта пара. «Идея в том, чтобы создать коллективную персону, которая позволяет мне работать над проектами и для каждого из них собирать команду в зависимости от обстоятельств», — объясняет Mouginot.
Для Exhibition Aurèce Vettier эксклюзивно представил серию стихотворений, созданных таким образом, ещё до публикации сборника, запланированной на весну. Он также начал работать таким же образом с изображениями: Aurèce представил себе гербарий будущего, созданный на основе множества фотографий цветов и овощей — проект под названием «Potential Herbariums». Можно подумать, что растения были собраны в горах или в полях, но это не так — они лишь притворяются реальными. В основе этих экспериментов лежит желание поставить под вопрос творческий акт, обновлённый и переосмысленный через всё более тесное взаимодействие человека и машины.
Вы решили объединиться с алгоритмом, чтобы писать эти стихи. Можете рассказать, как возникла идея этого союза?
⏤ Моя практика заключается в исследовании того, как мы можем сотрудничать с машинами, чтобы, так сказать, «мечтать вместе» и расширять наши соответствующие способности к творчеству. Для этого я использую алгоритмы, данные и моделирование ИИ, которые задействованы на различных этапах аналогового творческого процесса: написание текста, компоновка изображения, даже создание скульптуры. Всего пять лет назад ещё было трудно получить материалы и ресурсы для работы в области искусственного интеллекта, особенно в сфере распознавания изображений, поскольку самые мощные графические карты (GPU) были коммерчески доступны только крупным компаниям и военным. Но учёные добились огромного прогресса в своих исследованиях, и результаты наконец стали доступны широкому кругу людей, которые могут их использовать и развивать.
ГЛАВНОЕ, ПО-МОЕМУ, — НАЙТИ ПРАВИЛЬНЫЙ БАЛАНС С МАШИНОЙ, СУМЕТЬ ВМЕСТЕ С НЕЙ РАЗДВИНУТЬ ГРАНИЦЫ ТВОРЧЕСТВА, СОХРАНЯЯ ПРИ ЭТОМ ПОЭЗИЮ И СЕРЕНДИПНОСТЬ, КОТОРЫЕ ХАРАКТЕРИЗУЮТ НАС КАК ЛЮДЕЙ.
В этом контексте я продолжал работать, чтобы становиться лучше, продолжал учиться, продолжал экспериментировать. Главное, что я усвоил, — заставить машину выполнять сложную задачу — это трудоёмкая деятельность, граничащая с одержимостью, почти своего рода ремесло. Обучая эти машины, показывая им тысячи примеров и желаемых результатов, я не мог не думать о работе художников-первопроходцев взаимодействия человека и компьютера: Vera Molnar, Manfred Mohr, а также Iannis Xenakis. Когда технология GAN (генеративно-состязательные сети) достигла зрелости — по крайней мере, в пригодной для использования форме — и вместе с ней открылись невероятные творческие возможности, это стало навязчивой идеей и чем-то, что мне просто нужно было сделать: мне пришлось запереться в своей мастерской и выйти только тогда, когда у меня было что показать нового.
Сегодня, взаимодействуя с алгоритмами, меня не интересуют области, связанные с цифровым искусством: я скорее искренне и упорно веду исследование того, как создать лучшее творческое взаимодействие между человечеством и машинами. Я стремлюсь позиционировать себя именно на границе между реальным и воображаемым: меня не интересуют артефакты или искажения, пикселизированные изображения или нечитаемые тексты, сгенерированные машиной и почтительно представленные читателям как таковые. Напротив, я действительно верю, что, взяв лучшее из человеческих способностей (способность любить, ощущение личной истории, культуры, способность создавать неожиданные связи между далёкими идеями) и из способностей машины (исчерпывающая полнота, параметрические возможности, неутомимая работа), можно продвинуться дальше к осязаемым объектам и переживаниям высочайшего качества.
Вы создали генератор текста с использованием цепей Маркова. Можете рассказать подробнее о вашем методе работы, о вашем процессе?
⏤ Один из проектов, над которым я работал почти год, заключается в создании книги стихов, написанной в сотрудничестве с машиной, точнее, с цепью Маркова. Я, конечно, мог бы выбрать более сложные алгоритмы, но хотел, по крайней мере вначале, вернуться к сути идеи «стохастического процесса». Цепь Маркова — это математический процесс, который существует уже давно и уже использовался, в частности, в музыке. Некоторые считают его зачаточной формой искусственного интеллекта. Цепи Маркова можно использовать для воспроизведения явлений — текстов, изображений, звуков, запахов… — путём учёта базовых данных, называемых «обучающими данными». В случае текста принцип заключается в составлении списка всех слов и всех знаков препинания — речь идёт о «словаре» — и вычислении вероятности того, что за данным словом или знаком препинания последует другое. Затем, используя случайный сигнал и вычисленные таким образом вероятности, можно создать текст, изображение, звук «в манере...».
Для этой книги стихов я сначала переписал многочисленные стихотворения авторов, которых всегда любил: Верлена, Рембо, Аполлинера, а также Уайльда, Тцару, не забывая Аурели Немур. Применив цепи Маркова к каждому из этих текстов, я смог создать то, что называю «породой»: так, «порода» Верлена — это собрание из 20 000–50 000 слов, обладающих словарём Верлена, его привкусом, иногда даже рифмами, но никогда им не написанных. Более того, связывая их полуслучайным образом, возникают многочисленные «озарения»: это те маленькие вспышки гениальности, которые я спешу записать на полосках бумаги. Из этих полосок я вижу возникающие темы и затем собираю их в «песни»: это мой вклад. Машина порождает породу, в которой я нахожу сокровище, извлекаю его и собираю со своей чувствительностью и своими человеческими ограничениями…
Почему вы выбрали произведения Верлена, Рембо и Аполлинера для «питания» «машины»?
⏤ Я вырос на этих произведениях, но также смог оценить, на начальных этапах обучения машины, насколько каждый автор привносил свою особую силу: обилие природы у Аполлинера, плотность отсылок к античности у Рембо, колористические и пространственные нюансы у Верлена. Я говорю об этом сухими и, очевидно, ограниченными терминами; тем не менее работа по обучению позволила мне заново открыть плотность их поэзии и их наследие. Когда я начал работать с корпусом Аполлинера, изучая и переписывая «породу», которую производила машина, я заметил, что языки пламени и красные соборы возникают вновь и вновь: я сразу принял этот дар машины, и это стало первой «песней», отправной точкой: Notre Dame en feu. Точно так же Верлен и Рембо были великими беглецами, вечными странниками. Через работу по обучению это оказало глубокое влияние на форму книги: песни организованы как путешествие и приняли, к моему удивлению, свободную, инициатическую форму.
+
+
После того как текст был сгенерирован машиной, вы сами выбирали фразы и слова, которые стоит оставить, а затем перекомпоновывали их, создавая новые стихотворения — уже свои собственные. На этом этапе редактирования, если можно так сказать, что определяло ваш выбор? Были ли у вас конкретные критерии, или вы полагались на интуицию?
⏤ Работа велась поэтапно: машина генерировала «породы» для каждого поэта, я подробно изучал породы, чтобы извлечь лучшие фрагменты, записывая их на полоски бумаги. Определив основные темы или «остановки» на пути, я группировал полоски бумаги. Затем, работая с каждой связкой, я упорядочивал полоски бумаги и связывал их вместе, записывая стихотворение. На каждом этапе, когда он был ручным, я сосредотачивался на самом действии (группировка, упорядочивание, запись) объективным образом: когда я упорядочивал полоски бумаги, я, например, не думал о том, какую форму примет итоговое стихотворение. С другой стороны, когда я писал итоговое стихотворение, я задействовал все свои интеллектуальные ресурсы. Таким образом, на меня влияла способность машины к бесконечной работе. Каждый этап требовал много времени, я мог погрузиться в почти созерцательное состояние: в эти моменты вне времени у меня было ощущение, что я могу полностью полагаться на свою интуицию и на многочисленные писательские рефлексы, сформированные моим прошлым чтением.
Подводя итог, можно сказать, что ваше художественное мастерство и чувствительность завершили то, что начала «машина». Считаете ли вы, что это представляет собой совершенно новый творческий процесс, новый способ проявления творчества?
⏤ Что мне кажется совершенно новым, и именно поэтому я нахожу это исследование таким увлекательным, — это стремление к всё большей утончённости в творческой работе: в будущем машина почти наверняка не заменит все аспекты человеческого творческого труда, но людям определённо придётся согласиться делегировать машинам часть своей нынешней работы. В моде, например, я легко могу представить, что однажды машины будут предлагать образы для показа на основе обучающего муборда, выбранного креативным директором. Но то, что по-прежнему будет определять ценность творения, — это, как минимум, двойной выбор дизайнера: выбор обучающих данных, предоставляемых машине, и, прежде всего, выбор дизайнера в отношении финального образа, иногда по совершенно субъективным критериям. Главное, я думаю, — это найти правильный баланс с машиной, работать вместе с ней над расширением творческих возможностей, сохраняя при этом поэзию и серендипность, которые делают нас людьми.
Мои тексты и работы включают математические понятия, алгоритмы и ограничения, но с намерением, чтобы они были забыты.
Вдохновлялись ли вы движением OuLiPo, литературной группой, основанной в 1960 году небольшой группой французских писателей и математиков?
⏤ Конечно, я знаком с OuLiPo: я действительно восхищаюсь их парадоксальным отношением к ограничениям, которые они рассматривают как источник свободы, хотя, кажется, отвергают вмешательство случайных процессов. Ряд текстов OuLiPo меня завораживает, но должен сказать, что «Исчезание» Жоржа Перека, знаменитый роман, написанный без единого использования буквы «e», был тяжёлым чтением, почти перформансом. Тем не менее я продолжаю внимательно следить за этим коллективным литературным приключением — одним из старейших, не будем забывать! Недавно меня впечатлили поэтические объекты Ian Monk и трогательная работа Oublier Clémence Мишель Одэн.
Мои тексты и моя работа вводят математические идеи, алгоритмы и ограничения, но так, чтобы они остались незамеченными: я надеюсь, что читатель, не осведомлённый об их присутствии, не узнает, что они там есть, и что его заинтересует сам текст и то, что он ему приносит.
Помимо чисто художественной практики, есть ли у вашего метода генерации текстов другие применения в реальной жизни?
⏤ Да, конечно, и это уже началось в журналистике, со статьями, написанными полностью автоматизированным способом. Тем не менее, так же как машины не способны заменить критически важную практику получения второго мнения в медицине, работа журналиста не может быть заменена простым генератором текста. Журналист исследует свои источники, проверяет их, сопоставляет и задаёт тон статье через тонкое использование языка и уместность выбранных цитат, и никогда не будет достаточно данных, доступных онлайн, чтобы полностью делегировать эту фундаментальную работу алгоритму.
Ваша практика также была продублирована в мире изображений. Вы создали новые фотографии растений и овощей на основе реально существующих референсов, которые выглядят такими же реальными, как оригиналы. Можно ли в будущем представить модные фотографии, созданные таким образом, даже целые кампании? Когда видишь список требований, предъявляемых к креативным директорам, стилистам и фотографам, часто думаешь, что было бы проще поручить это машине…
⏤ Создание серии «Potential Herbariums» потребовало огромной работы вместе с Anis, потому что мы хотели получить таблицы гербария, полностью сгенерированные искусственным интеллектом, но с максимальным реализмом и исключительным качеством изображения. Я внимательно слежу за прогрессом в этой области и, насколько мне известно, мы первые, кому удалось добиться такого совпадения звёзд. Что удивительно — это возможность создавать произведения, иногда высотой до двух метров, изображающие цветы, сухие листья, мох и лишайники, которые никто никогда не собирал.
Многие компании занимаются автоматической ретушью фотографий с использованием ИИ (я думаю, в частности, о Meero), и да, я думаю, что эти новые процессы преобразят мир фотографии и рекламы. Однако с «Potential Herbariums» мы сотрудничаем с машиной не потому, что боимся ограничений. Напротив, мы мягко пытаемся достичь границы, пересечения реального, чувственного мира и не менее поэтичного мира, в котором мечтают машины.
Сможет ли когда-нибудь машина выполнять вашу работу «редактора», выбирая с чувством и вкусом фрагменты текста, в которых вы видите вспышки гениальности? Смогут ли две машины вступить в диалог друг с другом?
⏤ Теоретически, я не вижу, почему бы это было невозможно, это всего лишь вопрос обучения, но, честно говоря, кому это было бы интересно? Интерес к установлению диалога между машиной и человеком заключается в создании процесса, который позволяет встречу между определённой исчерпывающей полнотой и прекрасным несовершенством. Один нарушает другого, и мы не знаем, кто именно… Я думаю, в частности, о моде и коллекции высокой моды, созданной с помощью машины. Если она не подписана чувствующим, мыслящим существом или командой людей, которые выбирали, трогали, лелеяли материалы и отдавали предпочтение физическому жесту, — действительно ли это роскошь?
Перевод на английский: Sara & Emma Bielecki.
